Эксгумируемые Эмпаты Ничтожества

Материал взят в работу!

Застряло колесо в изначальной могиле,
Такой перегной я бы спиздил домой.
Насинячился пасынок дворника,
Позеленел, приказал долго жить, словно Цой.
В проёме дверном провисел он так долго,
Что стали задумываться: не пора ли в запой?
Подперев контрабасом калитку,
Ведущую в храм разложения,
Был найден убитым конвой.

Белокожие дачники долго толкались,
Пока не последовал залп из-за стрёмных стволов,
Из стрёмных стволов, холостых, как церковный праздник, как древний целебный малиновый гной.
Стволов, стрельба коих никого никогда
не приводит домой.
Как один, хохоча, как давай, блядь топиться.
Течение в 8 узлов.
Ну а малых детей, без присмотра оставленных,
Поубивало цинично и зло.

Тремор Аркадия не выдавал в нём
Стоических тем попиздеть за столом
Неверной усталой рукой или концом
Раза в три сделал больше настырным шприцом.
Удивительно, но на похороны не пришёл
Даже Элвис под коксом с публичным лицом.

Из калитки ползли части чьих-то
Частично чувствительных
Анорексичных с поличным.
Кривая процессии, бодрясь
зуботычинами и пинками,
Кремироваться, это логично, ползла.
Стреляй в понятых и подобных ебланов
Невнятных штатских в рванье самобранок
Еле внятных калёной заточкой бей в печень,
Обывал экзорцист забивал, не калеча.

Иди убивать, ах как всё заебало.
Святые угодники, вас слишком мало.
И вы, к тому же, блядь, не жильцы.
Мертвечиной наружу греховные помыслы
Смердят, как когда б они были чисты
Владеющие искусством соблазну поддаться, Продаться, отдаться, молясь, обосраться.
Восторженно предвосхищая некрофилический спазм,
Святые лелеют свой трепетный мёртвый оргазм.

Режьте вены, калечьте друг друга взасос,
Веселей сигайте с окон, раз не в падлу жрать грязь и понос.
Позвонков шейных радостный хруст.
В колумбарий зашёл, а он пуст.
Жизнью болен ты, или ею здоров.
Никакой, блядь, ремиссии, раз, два - и ты сдох.
Сам не чувствуешь, что б ты, исчадие, смог?
Спроси глухих анонимов рассказать, кто твой истинный Бог.
Белокожие дачники долго толкались,
Потом их заветы предрассудками звались.
Самодовольно, дерзко, пылко, кланясь, крестились.
Презренно, мерзко, лопнет леска, не зря холерики дружно топились.

Вдруг заебошил залп из стрёмных стволов.
Кто не успел - в алой пене безвольно плывёт
По течению в 8 узлов.
У них лица, как иконы - одномерны и посконны.
Начинается сеанс монастырского порно.
Там, где лиц вроде нет, пьяны рожи
картонны.
Покалечен оклад, задохнулась икона.
Трёх туристов пиздатых убили хуёво.
Бляди, насмерть забили, не отпели, забыли.
И тень Гитлера беспрекословно, блядь, чтили.

Дети малые поломали хребты.
Пиздюки так невинно убились.
Чем-то тухлым, да насмерть пидарасы давились,
В аццкой агонии сны чьи-то снились

ГМОшные пчёлы-убийцы роились
И смертельные раны слишком тошно гноились.

Суициднись, должно полегче стать зá тех, кого
За тех, кто, сцуко, адекватно все и никто.
Души меня, асфиксия, мой Бог.
Умри меня поскорей ни за что.
Фасуй меня на граммы, на унции, ещё, ещё, ещё.
Об дóску гробовую буду Гоголем смеяться.
Ведь заживо - всегда вдвойне резон.
Прикóльнее за двоих, ебать,стебаться.
Поставь мне полторашку - споём-ка в унисон