Разговор у эшафота

И вот мы опять у эшафота,
И вот опять с него льётся кровь.
На плаху ведут ещё кого-то,
Бедняга с улыбкой твердит про любовь.

Застыла толпа и ожидает,
Когда голова скатится к ним.
Кто-то с ухмылкой на всё взирает,
А кто-то, молясь, призвал к святым.

На облаке, рядом, сидят святые,
Смотрят на жертву и на толпу.
— Слова бедняги, они не пустые, —
Сказал один и спустился к нему.

— Брат, в тебе сила, она решает,
Ты можешь толпу вести за собой.
Но узник в ответ головой качает,
Любовь нас спасёт, а не смертный бой.

С грустью святой его обнимает,
Шепчет, — Ценю я любовь твою.
Только тиранов она не свергает,
Любовь не спасёт и твою семью.

Пленник кричит — Они непричастны!
Молвит святой — Тирану плевать.
Погаснет семья от жизни ужасной,
А впрочем, тебе, тебе выбирать…

Палач кряхтит, топор опускает,
Ликует толпа, а кто-то скорбит.
На облако, грустный, святой взлетает,
С ним рядом казнённого дух парит.

— Брат, была сила, ты понимаешь?
Что делать с ней, решал там лишь ты.
Хочешь, и жизни родных прикрываешь,
А хочешь, спасаешь весь мир из беды.

Казнённый трясётся, он рыдает,
Увидев себя без головы.
Но всё же, невольно в ответ кивает…
Нахмурил лицо — Я, что, стал святым?

— Да, теперь будешь сидеть ты с нами,
Молитвы живых будешь внимать.
Но ничего не решаем мы сами,
Можем лишь только на ухо шептать.

Казнённый сразу преобразился,
— Хочу я родных своих спасти!
И с облака вниз стрелою спустился,
Но шага не смог по земле пройти.

— Молитва на землю нас взывает,
Сами не можем спуститься мы.
Новый святой к ним обратно взмывает,
Грустный, садится, свой образ размыв.

Секунду спустя он засветился,
Шёпот раздался, — Святой, спаси!
И наш герой на землю спустился,
Влекомый молитвой живых с земли.

И вот мы опять у эшафота,
И вот опять с него льётся кровь...