Невзрачное писание

Для кого сие писание написано,
Если люди жить не могут за кулисами?
И общаться вновь приходится с крысами,
Улыбаясь, наливая бокал.
Можно денег иметь не насвистанных,
И рыдать о судьбе перелистанной,
Можно взять пастель с краской чистою,
Все ж твой штрих не увидит астрал.
Как же петь, коль во мне больше нету сил,
Как найти свой грааль между нечести?
Тяжелеет мой крест. Как его нести?
Иль оралы расплавить в мечи?
Перепеты семь нот, но нет истины,
Хоть и медь вся до блеска начищена.
Как понять жизнь монетою чистою,
Если прах твой выносят с печи?

Две ноги, две руки, голова и торс…
Если вдруг повезет, то – мозги,
Мирно бродят по этой святой земли,
Не заметив, как вырос и рос.
Когда вдруг, осознав, что ты здесь никто,
И твой голос, чуть ниже крестца,
Сознаешь безысходность того конца,
Где начало берет зеро.


Почему жизнь талантов на паперти?
Почему умирают, кто должен жить?
Почему в спину дышат мне подлости?
Иль я красная тряпка дерьму?
Почему, тот, кто может, не может здесь?
Почему ненасытен, кто вечно ест?
Почему в благодарность мне снова месть?
Иль, я лишний на этом пиру?
Как понять, как постичь? Череп на излом.
Я не верю тому, кто живет столом.
Время прёт к сорока – возрастной синдром.
Я во сне чаще вижу косу.
Покидают нас многие близкие,
Акколада редеет в ней списками,
И безухий Ван Гог вещей кистею,
Не поставит мазок на судьбу.

Две слезы, глаза два – разная слеза.
Слева – сладкая, справа – горька.
Но, стекая, сливаются мне у рта,
Предлагая испить до дна.
Я глотаю её, ведь моя стезя,
Перемешана кем-то слегка.
Поздний силуэт, рюмка коньяка,
А закуску сольют мне глаза.